регистрация забыли пароль? вход через соцсети:
Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники МойМир Яндекс Google
Глобальная Авантюра
ФОРУМ
главное меню
  1. >
  2. Блог >
  3. Vediki977 >
  4. The Atlantic (США): как испортились отношения США и России

The Atlantic (США): как испортились отношения США и России

 
25 марта 2019 10:55:34 / 25.03.2019 18:13:29   331 0 +2.49 / 40 +2.49 / 40
 
Бывший посол США в Москве рассуждает, почему испортились отношения России и США. В 1990-е в России творилось беззаконие, а некомпетентный Ельцин позволял Западу пользоваться слабостью России, что Билл Клинтон и делал. Потом пришел Путин, и краткий период партнерства с американцами при Обаме со временем уступил место обиде и недоверию, считает дипломат.

Кисловодск, старый город-курорт, был в окончательном упадке, как и сам Советский Союз. Стоял конец апреля 1991 года, когда секретарь казначейства США Джеймс Бейкер и мы, некоторые члены его смертельно усталой делегации, вернулись из Дамаска. Мы бродили в вечернем сумраке, пытаясь найти свои номера в пансионате, который в свое время служил пристанищем верхушки коммунистической партии. Моя комната освещалась единственной лампочкой на потолке. Ручка смыва отвалилась от унитаза, когда я попытался нажать на нее, а из под крана капало нечто, запахом серы и желтым оттенком напоминающее те самые знаменитые минеральные воды Кисловодска.

Я спустился в номер к Бейкеру обсудить вводный меморандум для предстоящей на следующий день встречи с министром иностранных дел СССР. Его номер был больше и светлее, но с таким же неприглядным интерьером. Бейкер устало улыбнулся и взглянул на бумагу, которую я ему вручил. Там было множество пометок о событиях, нас не касающихся: объединение Германии осенью 1990 года; военный триумф над Саддамом Хусейном месячной давности, а также разные заметки насчет неясного будущего Советского Союза.

Подняв на меня глаза, Бейкер спросил: «Вы когда-нибудь видели что-то подобное?» Я заверил, что ранее с таким не сталкивался, и начал было рассказывать о своем сломанном туалете, но он меня перебил. «Я не то имел в виду, — сказал он, пытаясь сдержать смех, — я говорю о мире в целом. Вы когда-нибудь видели, чтобы все менялось с такой бешеной скоростью?» Смутившись, я снова ответил отрицательно. «Безусловно, дело во времени. Готов поспорить, вы не увидите больше ничего подобного за время вашей дипломатической службы».

Он оказался прав. В том же году Советский Союз распался. 25 декабря состоялся последний телефонный разговор Михаила Горбачева в качестве лидера СССР с президентом США Джорджем Бушем, после чего Горбачев подал в отставку, и государство перестало существовать. Несколькими неделями позже, в январе 1992 года, мы с Бейкером прибыли в Москву. Мы встретились с Борисом Ельциным в Кремле, над которым уже развивался российский флаг. В это было невозможно поверить.

В то время американское влияние и дипломатические успехи достигли апогея. Надежды России сменились неопределенностью и затянувшимся унижением. Это был пролог к запутанной и повторяющейся истории отношений между двумя странами после холодной войны, и нельзя было точно предсказать проблемы, которые в то время появлялись с удручающей закономерностью. В некотором смысле именно туда уходит корнями вмешательство России в президентские выборы 2016 года в США. В этих бурных отношениях я играл разные роли, находясь в американском посольстве в Москве, а позже занимая высокие должности в Вашингтоне. И вот что я увидел.



Во время штурма "Белого дома"

В 1994, через два с половиной года после развала СССР, я вернулся в Москву в качестве посла США. К тому времени надежда уже угасла, и стали очевидны препятствия к созданию чего-то нового взамен советской системы. Посольство, ветхое здание горчичного цвета недалеко от Москвы-реки, работало с 1950-х. Пожар 1991 года нанес ему значительный ущерб, а российские агенты разведки бросились тогда на место происшествия под видом пожарных. Рядом находилась православная церковь, которая, как мы считали, была настолько забита прослушивающим оборудованием, что ее прозвали «Богоматерью Непорочного Приема».

Через оживленную улицу к западу от посольства находился дом правительства Российской Федерации, все еще не восстановленный полностью после произошедшего девятью месяцами ранее ельцинского переворота. Сам Ельцин выглядел пострадавшим. Его героическая аура демократа была разбита и запятнана проблемами с алкоголем и неумелым правлением. Переход к рыночной экономике не решил существующие в стране глубокие экономические и социальные проблемы. Промышленное производство сократилось вдвое с 1991 года. Пострадало сельскохозяйственное производство. Как минимум 30% населения жили за чертой бедности, а инфляция уничтожила и без того скудные сбережения пенсионеров. Система здравоохранения развалилась, и вновь начали распространяться такие инфекционные заболевания, как туберкулез и дифтерия.

Везде творилось беззаконие. Однажды ранней осенью 1995 года кто-то выстрелил из гранатомета по зданию посольства. Снаряд пробил стену на шестом этаже и взорвался, попав в копировальный аппарат: во все стороны полетели куски металла и осколки. Чудом никто не пострадал. Этот инцидент хорошо описывает Москву в те дни: было нормальным разгуливать среди бела дня с РПГ на плече.

Чем дальше ты отъезжал от столицы, тем заметнее становились проблемы России. Во Владивостоке, мрачном сердце русского «Дикого Востока», я пообщался с главарями местной мафии, которые, по их словам, расширяли свои деловые возможности. Ни один из них не озвучивал идей, похожих на тот новый рынок, который западные советники искренне пытались продвигать в Москве и Санкт-Петербурге. Во время одной из зимних поездок на Северный Кавказ, я наблюдал, как техник из «Авиалиний Дагестана», одного из многочисленных постсоветских изворотливых отделений «Аэрофлота», с помощью паяльника избавлял ото льда крылья старого видавшего виды самолета «Ильюшин». В кабине самолета пилот со слезящимися глазами прятал полупустую бутылку водки.

Ничто так ярко не отражало хаос ельцинской России, как абсолютная некомпетентность во время первой Чеченской войны. Весной 1995 года я приехал в Грозный, столицу Чеченской Республики. Лидер чеченских повстанцев Джохар Дудаев со своими войсками только что отступил в горы. В придорожных киосках продавалось все — от безалкогольных напитков и водки до оружия и боеприпасов. На советских бронетранспортерах сидели российские солдаты в банданах, солнцезащитных очках и футболках с коротким рукавом. С патронташами и большими ножами за пазухой они скорее были похожи на банду, чем на профессиональных солдатов. Я проехал мимо сожженных домов и магазинов в селе Самашки, где неделю назад эти самые войска, пьяные и жаждущие мести после понесенных потерь, уничтожили две сотни чеченцев, в основном стариков, женщин и детей. В самом Грозном в результате бомбардировок были сравнены с землей 40 жилых кварталов. За за все время войны погибли тысячи людей. Город выглядел как уменьшенная копия Сталинграда в 1943 году.

Это было ужасное зрелище — доказательство того, как низко пала Россия после развала СССР; здесь я увидел голодные и ослабленные остатки Красной армии, которая когда-то могла достичь Ла-Манша за 48 часов, а теперь не способной подавить местное восстание в изолированной республике. И тогда Борис Ельцин, отважно бросивший вызов противникам коммунизма в августе 1991 года и навсегда похоронивший коммуниcтическую систему, проявил себя как неумелый лидер, неспособный навести порядок в стране. Надежда, что обещание о [мирном] постсоветском переходе [от CCCР к] России будет исполнено, еще не погасла, но уже ставилась под сомнение.

То же было с сотрудничеством США и России. В декабре 1994, накануне приезда вице-президента Альберта Гора, я попытался описать в телеграмме в Вашингтон затруднительное положение внутри России. «Зима в России не для оптимистов, и в некотором смысле здесь распространены настроения, отражающие полный мрак. Здесь живут люди, рожденные с мыслью о национальном горе из-за потери статуса сверхдержавы и не менее острым ощущением, что Запад пользуется слабостью России, писал я. Агрессивная внешняя политика стала одной из немногих тем, объединяющих россиян. Ельцин мечтал вернуть России cтатус великой державы и защитить ее интересы в соседних постсоветских республиках.

Президент Билл Клинтон изо всех сил старался воспользоваться состоянием России, однако его действия по расширению НАТО на восток усилило российское недовольство. Когда я в начале 1996 года покинул Москву после первой командировки, я переживал, что Россия может возродиться, кипя от обид и неуверенности. Однако я не мог предположить, что это произойдет так быстро, и что малоизвестный чиновник Владимир Путин станет воплощением этого своеобразного сочетания русских качеств.

«Вам, американцы, надо лучше слушать, — сказал президент Путин, когда я в качестве посла вручал ему свои верительные грамоты и не успел еще промолвить и слова. — Вы больше не можете делать все по-своему. У нас могут быть эффективные взаимоотношения, но только не на ваших условиях». Был 2005 год, и в последующие годы я снова и снова слышал это послание, такое же грубое и вызывающе непривлекательное, как и сам человек.

На тот момент Путин был президентом уже пять лет. Во многих отношениях он был противоположностью Ельцина: молодой, трезвый, невероятно компетентный, трудолюбивый и суровый. Пользуясь высокими ценами на энергоресурсы и преимуществами от ранее проведенных экономических реформ, а также исходом успешной, но жестокой второй Чеченской войны, он был полон решимости доказать, что Россия больше не является государством без права голоса.

В начале своего пребывания в Кремле Путин с президентом Джорджем Бушем протестировали форму партнерства, соответствующую путинским взглядам на российские интересы и привилегии. Он предлагал объединить силы в войне с терроризмом после террористических атак 11 сентября 2001 года в обмен на признание особого влияния России в бывшем Советском Союзе, а также при условии, что НАТО не станет притязать ни на что за пределами Прибалтики и не будет вмешиваться во внутреннюю политику России. Однако такой сделки быть не могло. Путин изначально неправильно истолковал интересы Америки и ее политику. У администрации Буша не было желания и причин давать что-то России в обмен на партнерство против «Аль-Каиды» (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.). Буш не был склонен идти на уступки слабой державе.

Однако вскоре перегибы путинизма начали все портить. Коррупция усилилась, так как он стремился наладить политический контроль и постепенно обеспечить богатую жизнь всем своим приближенным. Также укрепились его подозрения насчет мотивов США. «Путин никогда не был демократом, политическая конкуренция и гласность вызывали у него дискомфорт», — писал я в телеграмме государственному секретарю США Кондолизе Райс. Развитие демократии было для него как троянский конь, созданный для продвижения геополитических взглядов Америки за счет России и уничтожения ее сферы влияния, которая, как он считал, полагалась России по праву великой державы. Когда в результате Оранжевой революции на Украине и Революции роз в Грузии были свергнуты пророссийские лидеры, нервозность Путина усилилась еще больше.

В октябре 2006 года я участвовал вместе с Райс на переговорах с Путиным в резиденции президента под Москвой. Он заставил нас ждать около трех часов — стандартная уловка, которую он использовал, чтобы вывести из равновесия и унизить иностранных лидеров. Райс провела время в ожидании спокойно, смотря российский спортивный канал по телевизору, и она не дала и намека на раздражение, когда нам наконец уделили внимание. Обсуждение продолжалось, пока Райс не начала выступать против усиления напряженности в отношениях России с Грузией и ее пронатовским и прозападным президентом Михаилом Саакашвили. Как и большая часть российской политической элиты, Путин ожидал уважения от более мелких соседей, однако Саакашвили был абсолютно непоколебим.

Пугающая аура Путина складывается из сдержанных манер, поставленного голоса и пристального взгляда. Но когда он хочет доказать свою точку зрения, то становится куда более оживленным: глаза начинают сверкать, а голос повышается. Стоя тогда у пылавшего в камине огня, Путин погрозил пальцем и предостерег: «Если Саакашвили что-то начнет, мы это закончим». Райс стояла рядом, на несколько дюймов возвышаясь над Путиным из-за высоты каблуков своих туфель. Необходимость смотреть на секретаря снизу вверх не улучшила путинского настроения.

«Саакашвили не более чем марионетка в руках Соединенных Штатов, — резко сказал Путин. — Вам стоит потянуть за ниточки, пока не возникли проблемы». Перепалка у камина сошла на нет, но напряженные отношения между Грузией и Украиной так и не улучшились. Путин продолжал давить. Волнуясь, как Россия отреагирует на намерение администрации Буша пригласить Украину и Грузию в НАТО, я решил предупредить о приближающейся катастрофе.

Одним тоскливым февральским днем 2008 года, когда за окном непрерывно шел снег, я написал длинное личное письмо госсекретарю Райс, подчеркивая, что Путин рассмотрит как серьезный, намеренный вызов любые действия в отношении членства Украины и Грузии в НАТО. «Сегодня Россия уже сможет ответить, — продолжил я, — это будет хорошим поводом для вмешательства в дела Крыма и Восточной Украины. Высока вероятность последующего возникновения российско-грузинского конфликта». Через несколько месяцев между Путиным и Саакашвили действительно возник конфликт, и Россия вторглась в Грузию.

В этот период начались внутренние репрессии. За две недели до встречи Путина и Райс Анна Политковская, бесстрашная журналистка, освещавшая войны в Чеченской Республике и многочисленные преступления в российском обществе, была застрелена в собственном доме в Москве. Многие считали неслучайным, что убийство произошло в день рождения Путина.

В знак уважения и во имя того, за что боролись Соединенные Штаты, я пошел на похороны Политковской. Я хорошо помню ту церемонию: холодный осенний день, сумерки, снежинки кружатся в воздухе, а длинные ряды скорбящих (около 3 тысяч человек) медленно тянутся к залу, где стоит гроб. Ни одного представителя российского руководства.

В следующем году в личном разговоре со мной Путин обвинил посольство США и американские неправительственные организации в том, то они поддерживают оппозицию Кремля деньгами в преддверии национальных выборов. «Внешнее вмешательство в наши выборы, — сказал он, — поощряться не будет». Максимально спокойным тоном я ответил, что его обвинения безосновательны и исход выборов в России зависит только от россиян. Путин выслушал, натянуто улыбнулся и произнес: «И все же не думайте, что мы не отреагируем на внешнее вмешательство»...

По ссылке на полную статью

Ссылка

Опубликовано в: Большой передел мира
+ 2.49 / 40

КОММЕНТАРИИ (0)
Комментарии не найдены.
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий!

 
 
регистрация   забыли пароль?  
Facebook   Twitter ВКонтакте Одноклассники МойМир Яндекс Google
вход через соцсети
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

AFTERSHOCK

     
  1. >
  2. Блог >
  3. Vediki977 >
  4. The Atlantic (США): как испортились отношения США и России
Глобальная Авантюра © 2007-2019 Глобальная Авантюра. Все права защищены и охраняются законом. При использовании любого материала любого автора с данного сайта в печатных или Интернет изданиях, ссылка на оригинал обязательна. Мнение администрации не обязательно совпадает с мнением авторов документов и комментариев, опубликованных на сайте.

CCBot/2.0 (https://commoncrawl.org/faq/)
Unknown

Яндекс.Метрика