История Великой Отечественной войны.

 
211,914
 
2,287
 
Исторический раздел модерируется. На всей его "территории" действуют, без каких либо ограничений и исключений, Правила ГА. Раздел модерирует группа Глобальных Модераторов: Старый Хрыч, Сизиф, Senya

1. Все слухи и "совершенно достоверные сведения" от ОБС, распространяемые пользователями и "авторитетами", не имеют под собой никаких оснований, и являются ложью.
Никаких преследований по политическим взглядам и убеждениям не будет, и не планировалось изначально. Исключение составляют лишь те, которые запрещены Законами РФ.
2. В разделе категорически запрещаются:
- борцунство в любом виде
- выяснения отношений и переход на личности
- оскорбления оппонентов в ходе дискуссий
- перенос скандалов на другие ветки с жалобами и обвинениями оппонентов, в т.ч. в "Вопросы пользователей"
- оверквотинг (излишнее цитирование). Рекомендую оставлять при ответе лишь небольшую часть цитаты, и пользоваться спойлером. Не повторяйте в постах фото, рисунки.
3. Настоятельно рекомендую использовать ссылки на приводимые (цитируемые) материалы, и не использовать на ветках материалы из сомнительных источников.
- ведя дискуссию, будьте вежливы. Не занимайтесь провоцированием оппонента с иными взглядами, отличными от Ваших.
4. Некоторое время доступ к отдельным веткам будет ограничен для проверки содержания. Все посты, содержащие грубость, хамство, признаки троллинга оппонентов, нецензурную брань, оверквотинг, борцунство и т.п., будут удалены без предупреждения, допустившие ранее нарушение Правил, при этом могут быть наказаны
5. Не окончательно, будет дополняться по мере ознакомления с разделом. 
С уважением С.Х.
Dimasik   Dimasik
  21 ноября 2018
...
  Dimasik
Цитата: Савин от 21.11.2018 16:30:51Мда, как и было сказано, читать Вы не умеете. Ну а что еще ждать от человека, всерьез воспринимающего "мерцающее гравитационное поле"Веселый

Я что то не припомню разговоров за гравитацию в которых участвовал.
***
Отредактировано: Dimasik - 01 января 1970
  • 0.00 / 3
753
 
Слушатель
Карма: +530.84
Регистрация: 15.12.2008
Сообщений: 8,107
Читатели: 1
Цитата: Савин от 21.11.2018 15:02:28Это попытка взятия Орджо, октябрь-ноябрь 42-го. Там была 13-я танковая, эмблема - руна.

Ну, тогда это "рысь" была, которую Тюленев обозвал "ягуаром".
У нас раньше путали тигра с Т 4 или с пантерой, Фердинанда с другими самоходками.
Это нормальное явление на фронте в то время.  
Отредактировано: 753 - 21 ноября 2018 19:07:41
  • +0.07 / 4
Dimasik   Dimasik
  21 ноября 2018
...
  Dimasik
Цитата: 753 от 21.11.2018 19:06:13Ну, тогда это "рысь" была, которую Тюленев обозвал "ягуаром".
У нас раньше путали тигра с Т 4 или с пантерой, Фердинанда с другими самоходками.
Это нормальное явление на фронте в то время.

Справедливости ради сквозь херовую оптику тот же затюнингованный Т-4 с дальних расстояний плохо отличим от Тигра.
У гансов вообще только Т-34 воевали, вбкрайнем случае КВ.
Отредактировано: Dimasik - 01 января 1970
  • +0.04 / 6
sergant
 
Слушатель
Карма: +122.25
Регистрация: 24.12.2008
Сообщений: 4,826
Читатели: 2
Цитата: Dimasik от 21.11.2018 20:15:53Справедливости ради сквозь херовую оптику тот же затюнингованный Т-4 с дальних расстояний плохо отличим от Тигра.
У гансов вообще только Т-34 воевали, вбкрайнем случае КВ.

В 1944 г - 1945 г у немцев было целое подразделение на Т-34-85. Засветились под Краковом , потом - в составе 6 ТД, правда - поредели и убыль покрыли ранними Т-34. 
Отредактировано: sergant - 23 ноября 2018 07:39:07
  • +0.05 / 2
Dimasik   Dimasik
  22 ноября 2018
...
  Dimasik
Цитата: sergant от 22.11.2018 20:29:40В 1944 г - 1945 г было целое подразделение на Т-34-85. Засветились под Краковом , потом - в составе 6 ТД, правда - поредели и убыль покрыли ранними Т-34.

Не, я про то что по воспомнинаниям немецких танкистов их атаковали исключительно Т 34 и КВ. Тогда как в РККА была куча других танков и ПТ САУ. 
Отредактировано: Dimasik - 01 января 1970
  • +0.10 / 7
Безыменский188
 
Слушатель
Карма: +75.48
Регистрация: 07.06.2016
Сообщений: 1,786
Читатели: 4
Цитата: Dimasik от 22.11.2018 23:01:46Не, я про то что по воспомнинаниям немецких танкистов их атаковали исключительно Т 34 и КВ. Тогда как в РККА была куча других танков и ПТ САУ.

Ну, это нормально.
Вот сидишь ты в окопе, и катит на тебя, допустим, Т-26. Ты с окопа героически уполз в тыл, а там всем объясняешь (особенно командиру), что чудом отбился от роты КВ. 
 
  • -0.01 / 7
AndreyK-AV
 
russia
Уфа
60 лет
Практикант
Карма: +492.22
Регистрация: 10.11.2008
Сообщений: 40,509
Читатели: 10

Эвакогоспитали

Дискуссия   69 0
Ходил к "соседям", а у них на ОУ таблички, "Во время Великой Отечественной войны, в этом здании размещался эвакогоспиталь ...." и вторая такая же с другим номером госпиталя. Посмотрел, да два в одном здании.
Больше ничего не нашёл по ним, зато нашёл по другим 
из блога писателя Сергея Синенко » Защита Отечества 
Эвакогоспиталь в Уфе № 3765

Эвакогоспиталь в Уфе № 3765 Выкладываю серию фотоснимков военной поры. 
Все они сделаны в эвакогоспитале № 3765, который с августа 1941 по 1946 год размещался в здании школы № 91 по улице Красина, 33. 
Это снимки двух типов: 
одни — фотоотчет о работе госпиталя (процедуры, тренажеры и состояние больничных палат); 
другие — фотографии санитарок и врачей. 
Фото лечебных процедур и др. я слегка подкадрировал. 

Фотопортреты врачей и санитарок все поясные, поэтому публикую лишь фрагменты — именно то, что меня больше всего поразило — лица, глаза. Я бы сказал «лики». Чтобы понять боль, которая изнутри проступает, надо знать профиль госпиталя — ранения ног и рук. Специализировались врачи госпиталя на ампутации конечностей. В 91-ой школе размещалось 400 коек («койкомест»), за время войны хирурги провели больше 3 тысяч операций, в том числе почти 800 ампутаций. Позднее госпиталь получил еще более узкую специализацию — стал протезным. 

 Учитывая высокую историческую ценность снимков, из инструментов Photoshop использовал только «кадрирование» (это допустимо). 
Если не лениться, можно, наверное, выяснить, кто именно на каждом из снимков запечатлен, но этим нужно заниматься специально, я — воздержусь. Поэтому никаких дополнительных пояснений, кроме имеющихся, к снимкам не даю. 


Эвакогоспиталь в Уфе № 3765 
Воспоминания об уфимских госпиталях, впечатления и т.п. — это то, что нарыл, работая над книгой «Глубокий тыл». …

Военные госпитали стали в Башкирии организовывать, оснащать оборудованием и готовить к приему раненых уже в первый день войны. Через год в Уфе их становится двадцать, в них лечатся около 11 тысяч раненых. Городские власти выделяли под госпитали лучшие из имеющихся зданий, освобождая корпуса институтов, школ, домов культуры, крупных клиник, домов отдыха и санаториев. 

Эвакогоспиталь в Уфе № 3765 на 400 коек был развернут 22 августа 1941 года в по улице Красина, 33. Начальниками госпиталя в период нахождения в Уфе являлись А. В. Мамаева, С. 3. Гробина, А. С. Клуг, М. И. Иванов, военком — Казакевич). 


Известно, что за период с 1941 по 1945 год вра­чи-хирурги произвели 3066 операций, в том числе 789 ампутаций конечностей. Техникой сложных операций владели врачи-терапевты Р. Д. Карелина, М. М. Брумберг, Шамсутдинова и др. Так, врач Е. Л. Горштейн в 1942 году сделал 267 операций, а хирург Р. М. Минина в 1944 году — 284 операции. Плодотворно трудился в госпитале заслуженный врач БАССР И. И. Захаров, доктор медицинских наук, профессор. Проведено несколько ты­сяч процедур, перевязок, переливаний крови. Вылечены тысячи раненых. В 1945 году этот госпиталь был перепрофилирован в протезный на 300 коек для лечения инвалидов Великой Отечественной войны. 


Всеми вопросами, связанными с открытием госпиталей и налаживанием их работы занимался созданный с началом войны специальный госпитальный отдел Наркомздрава Башкирии. Военнослужащими в госпиталях являлись обычно начальник и военный комиссар, а все остальные сотрудники, включая врачей, медсестер и санитарок были вольнонаемными. Медицинских работников для госпиталей готовили Уфимский мединститут и эвакуированный в Уфу Первый Московский медицинский институт имени И.М. Сеченова, медицинские училища и постоянно действующие курсы медсестер. 


«Уфа запомнилась мне своими добрыми, душевными людьми, – писал в уфимскую газету из Новосибирска фронтовик Матвей Савицкий. – Наш эшелон с ранеными ждали на вокзале сотни встречающих. Сразу после остановки в вагоне появились энергичные девушки в форме сандружинниц. Началась эвакуация вначале тяжелораненых, а затем и всех остальных. Я в госпитале оказался через сорок-пятьдесят минут после прибытия на станцию. Лечили нас не только лекарства, но доброта и сердечность. В гостях часто бывали школьники, рабочие с заводов и фабрик, артисты. У коек тяжелораненых круглосуточно дежурили девчата от подшефных организаций». 

Эвакогоспиталь в Уфе № 3765 
В больничной палате госпиталя № 3765, размещавшегося в здании уфимской школы № 91 по улице Красина, 33. За годы Великой Отечественной войны на территории Башкирии было сформировано 63 эвакогоспиталя, несколько лазаретов и батальонов выздоравливающих. За это время через госпитали прошли 249805 раненых и больных. Их лечением занимались 422 врача и более 1300 средних медицинских работников 

Впечатлений в госпитале немного, весь день разбит на части — от процедуры до процедуры. Приоконные места в больничной палате считались самыми лучшими – оттуда можно было смотреть на улицу. Когда надоедало – устраивали концерты. Соседи по палате вдвоем играли на одной балалайке – у одного правая рука в гипсе, у другого левая висит плетью. Действующими руками оба приспособились самим себе аккомпанировать. 


Из докладной записки военного отдела Кировского райкома ВКП(б) в обком партии о шефской работе в госпиталях от 6 февраля 1942 года: «За счет средств, собранных в Кировском районе и заработанных на субботниках и воскресниках, ране­ным бойцам приобретены и вручены подарки… Учащиеся школ и домохозяйки изготовили большое количество почтовых конвертов, художественных пакетов для хранения полотенец и папирос, доставили в палаты комнатные цветы, вышитые занавески, салфетки и носовые платки. Всеми шефскими организациями проведены встречи с ранеными бойцами, во время которых проводились выступления и рассказы представителей от шефов – стахановцев, ударников производства о том, как они помогают фронту, а раненые бойцы и командиры рассказывали, как они защищали нашу Родину… 

Раненых с ампутированными конечностями учили ходить с помощью специальных тренажеров. Эвакогоспиталь в Уфе № 3765 

В госпиталях работают восемь человек политруков, которые проводят политбеседы, пятьдесят читчиков газет, художественной литературы, рассказчиков содержания отдельных книг, брошюр и статей. Эти же люди помогают раненым писать письма родным и читать поступающие письма. Свыше ста человек ведут систематическое дежурство в госпиталях, следят за чистотой постелей, делают уборку в палатах, помогают обслуживающему персоналу в подаче обедов, моют посуду, чистят картофель… Коллектив кинотеатра «Октябрь» систематически снабжает раненых кинокартинами. Работники Республиканской библиотеки во всех госпиталях организовали передвижные библиотеки, прикомандировали к ним своих работников, которые распространяют книги». 


Заметим, если с сегодняшних позиций сравнить статистические данные за период войны по всей стране и отдельно по Башкирии, то результаты лечения в нашей республике покажутся гораздо ниже общесоюзного показателя. Процент возвращенных в строй в годы войны все время уменьшался, а процент уволенных в запас возрастал. Объясняется это тем, что уже в начале 1942 года почти все госпитали республики были превращены в глубокотыловые для лечения бойцов с тяжелыми ранениями, с осложнениями, с ампутацией конечностей. Военных с легкими ранениями и контузиями лечили ближе к фронту, они чаще выписывались и направлялись сразу в строй (поэтому и более высокие показатели). 

Больничная столовая. Эвакогоспиталь в Уфе № 3765. 

Сегодня это опять обычный школьный коридор Умерших в госпиталях воинов хоронили в Уфе на Ново-Ивановском и Сергиевском кладбищах. Больше всего военных захоронений на старинном Сергиевском кладбище в Старой Уфе, – в трех братских могилах лежат около тысячи трехсот бойцов и офицеров. Ново-Ивановского кладбища больше нет, на его месте между остановками «Сельхозинститут» и «Дом Печати» разбит сквер.
"Не умирают гарибальдийцы, один упал, а два встают"
"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
-------------------------------------------------------------
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.(с)
  • +0.09 / 8
AndreyK-AV
 
russia
Уфа
60 лет
Практикант
Карма: +492.22
Регистрация: 10.11.2008
Сообщений: 40,509
Читатели: 10
Из блога писателя Сергея Синенко » Защита Отечества 
Училище воздушной разведки


Училище воздушной разведки Руководители и ведущие преподаватели Военно-авиационного училища разведчиков Военно-воздушных сил Красной Армии. Давлеканово, 1943 г. 

Публикую малоизвестные материалы по давлекановскому училищу воздушной разведки. В июле 1941 из белорусского города Гомеля в поселок Давлеканово была переведена Гомельская военно-авиационная аэрофотограмметрическая школа, готовившая экипажи разведчиков, специалистов по аэрофотосъемке, разведывательному фотооборудованию и дешифровке (расшифровке) данных. Она находилась в республике до самого конца войны, расширяясь и меняя названия. 

Сразу же по прибытию в Башкирию ее стали именовать Давлекановской военной авиационной аэрофотограмметрической школой. В начале 1942 года ей вернули прежнее название «Гомельской», а в мае того же года училище было расформировано. Слившись с переведенной в Башкирию Таганрогской авиашколой, оно образовало новое училище, которое стало именоваться Военно-авиационным училищем разведчиков Военно-воздушных сил Красной Армии. В этом качестве оно работало в Башкирии до 7 мая 1945 года. Заметим, что специалистов по воздушной разведке кроме Давлекановской школы нигде больше не готовили. 

Кроме учебных задач, сотрудники школы выполняли аэрофотосъемку народнохозяйственных объектов под конкретные оборонные задачи (составление карт местности, контроль за маскировкой военных объектов и т.п.). Так, в 1942-43 гг. периодически проводилась аэрофотосъемка транспортных узлов и промышленных объектов Уфы и пригородов, включая, к примеру, железнодорожную станцию «Дема» и поселок Моторное. Некоторые результаты фотосъемки впоследствии были обнародованы. 

Приказ Военному авиационному училищу разведчиков ВВС Красной Армии о закреплении за эскадрилиями трех аэродромов и оборудовании в районе Давлеканово специального полигона. 17 июня 1942 г.   

Курсанты Военно-авиационного училища разведчиков учатся проявлять фотопленки в полевых условиях   

Девушки-курсанты и преподаватели Военно-авиационного училища разведчиков перед отправкой на фронт. Фото 1942 г.   

Курсант Военно-авиационного училище разведчиков З. Полякова. Фото 1943 г.   

Заявление Зои Поляковой с просьбой о приеме в группу фотолаборантов-дешифровальщиков Военно-авиационного училища разведчиков. Давлеканово, 1943 г.   

Курсант Военно-авиационного училище разведчиков Б. Каримова. Фото 1943 г. 

С мая 1942 года по май 1945-го ВАУР было выпущено 285 экипажей воздушных разведчиков, около 1800 фотоспециалистов, 200 офицеров фотослужбы и 150 штабных офицеров.   
....
фото группы воздушных разведчиков после окончания обучения перед отправкой на фронт

Интересная особенность: при школе была небольшая каталажка, где некоторое время держали пленных летчиков люфтваффе (или, как я понял, пленных, имеющих отношение к немецкой воздушной разведке).Возможно, именно эта деза стала теперь к нам возвращаться в публикациях о полетах люфтваффе над Уфой. Это только мое предположение, подкрепить его пока, к сожалению, нечем. (Не исключаю, что сюда и залетали…) Нужны дополнительные исследования профессиональных историков, я же не историк и соответствующего допуска к спецархивам не имею. Но — чую, что-то там лежит и ждет своего часа… 

Можно эти данные сопоставить вот с чем. В 1942-43 гг. самолеты разведшколы производили аэрофотосъемку Уфы и окрестностей, а перед этим стратегические объекты маскировали под «гражданку», где-то же, наоборот, закатывали военную технику на гражданский объект. Что-то такое.  Подробностей не знаю. Но как-то, видимо, эта «деза» уходила к противнику… 
...
...
=============================================================
по приведённой выше ссылке на первоисточник, информации больше...
"Не умирают гарибальдийцы, один упал, а два встают"
"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
-------------------------------------------------------------
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.(с)
  • +0.11 / 6
AndreyK-AV
 
russia
Уфа
60 лет
Практикант
Карма: +492.22
Регистрация: 10.11.2008
Сообщений: 40,509
Читатели: 10
Продолжение темы Эвакогоспитали
[url= http://rgantd.ru/nau…oiny.shtml]Эвакогоспитали в годы Великой Отечественной войны[/url]
В состав предлагаемой публикации вошли документы, свидетельствующие о создании и деятельности эвакогоспиталей (ЭГ) в годы Великой Отечественной войны, их роли и значении в победе, о помощи НИИ в организации их работы.

Скрытый текст

Полная версия этого текста находится на странице http://rgantd.ru/nauchnye-trudy-i-publikatsii/evakogospitali-v-gody-velikoi-otechestvennoi-voiny.shtml
"Не умирают гарибальдийцы, один упал, а два встают"
"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
-------------------------------------------------------------
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.(с)
  • +0.05 / 5
osankin
 
Слушатель
Карма: -96.77
Регистрация: 12.06.2009
Сообщений: 9,693
Читатели: 2
"Немцы её сломали". О девушке снайпере, у которой поседели волосы после двух часов немецкого плена. Градиенко Н.Б. 


ЦитатаПеред самым началом наступления немцев, в нашу снайперскую группу пришло пополнение в лице молоденькой девочки - Кати Барановой, красивая, интеллигентная, бывшая студентка педагогического института. Вот какие люди тогда рвались на фронт, не сидели дома, хотели помочь стране. Мне было даже больно видеть, такую красавицу и в окопы, в холод, среди крови, грязи и вшей.
Я к тому времени была одна женщина в снайперском взводе, одни мужики у нас остались. Ребята старались меня беречь, а я гордилась, что одна такая, на равных с мужчинами. Была я уже довольно опытная и обстрелянная, воевала почти год.
С одной стороны мне было жалко новенькую - Катю, с другой стороны появилась у меня боевая подруга, с которой можно поговорить и передать опыт, научить чему то, как меня учили в свое время.
Опять шли бои в городских кварталах, сражение перешло в ожесточенную и интенсивную фазу и мы - снайперы, скорее были огневым взводом усиленной эффективности чем одиночными стрелками в засаде.
Воевали вместе с пехотой, просто за счет оптики чаще попадали.
Нацисты озверели, очень многих мы перещелкали и они знали, что в этой части города "работают" Советские снайперы.
Случилось страшное, мы держали большое, многоэтажное здание универмага, немцы шли уже в 5-ую или 6-ую атаку, стараясь его отбить у нас.
На поддержку их мотопехоте подошли тяжелые танки и они подтянули артиллерию, стали бить прямой наводкой по зданию.
Мы с ребятами были внизу, а Катюша заняла позицию на верхнем этаже. После сильного обстрела немцы бросились в атаку и стали нас отрезать, чудом успели вырваться, а Катюшу контузило взрывом и завалило обломками, мы думали, что погибла она.
Но она не погибла, её нашли немцы.
В плену, Катя провела не больше двух часов, как она потом нам рассказывала, но этим зверям хватило и этого времени. Немцы её сломали.
Они сразу определили, что она не санитарка и не рядовой боец, а снайпер, нашли винтовку, на которой не было ещё ни одной зарубки, но им было плевать. Они многих потеряли в этих дни на городских улицах и хотели только мстить.
Катю сильно били, сломали несколько пальцев прикладом её же винтовки и плескали в лицо кипяток.
За пару часов они успели превратить эту светлую, цветущую и любящую мир девочку, в затравленного и вздрагивающего от каждого громкого звука, надломленного человека с пустыми глазами.
Катя повезло, если можно было так сказать.
Когда её конвоировали в ближайший тыл, где они уже собирались поиздеваться "на славу", рядом взорвалась шальная крупнокалиберная мина и её немецких конвоиров убило.
Она не помнит как добралась до нас, бежала и ползла, вставала и снова бежала и лишь случайно не попала под перекрестных огонь на этих горящих улицах.
Мы отпаивали её чаем, успокаивали, а её била дрожь и она говорила заикаясь, то истерически смеясь, то плача, а в её красивых волосах были седые пряди. Её отправили в медсанбат, она больше не могла воевать.
Не знаю, что случилось с Катей Барановой дальше. К нам она больше не вернулась..."
Пессимист - это хорошо информированный оптимист

Кто живет без печали и гнева,
Тот не любит отчизны своей
Н.А. Некрасов

Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать.
П.Я. Чаадаев
  • -0.03 / 2
Старый Хрыч
 
russia
Слушатель
Карма: +20.03
Регистрация: 18.11.2015
Сообщений: 5,120
Читатели: 93

Глобальный Модератор

Ветка закрыта

Дискуссия   257 2
Нет слов Позор
Будет проверка и дезинфекция.
"... и тот, у кого нет меча, пусть продаст свою одежду и купит меч" Евангелие от Луки

"Клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков.."
/А.С.Пушкин/
  • +0.08 / 6
Старый Хрыч
 
russia
Слушатель
Карма: +20.03
Регистрация: 18.11.2015
Сообщений: 5,120
Читатели: 93

Глобальный Модератор
Цитата: Старый Хрыч от 11.01.2019 01:15:58Нет слов Позор
Будет проверка и дезинфекция.

Однако...Дъявол
Господин Зарун, Вы явно "недооцененный" пользователь.
На простейшем примере:
- внучка капризничает, и не хочет обедать. Кладу на середину стола конфету, и говорю - скушаешь суп, получишь конфету. Через пару минут тарелка пуста Незнающий
Вы имеете под рукой материалы, но подаете их очень своеобразно.
1. Дед нашел способ накормить ребенка
2. Дед - шантажист
3. Дед издевается над внучкой и не дает ей сладкого
Под № 3 - ваш метод подачи информации и материалов. Иногда - №2. При этом, во множестве, отсутствуют ссылки, либо ссылки битые, либо на неоднозначные источники. Но есть и рабочие, не спорю.
Ваш метод подачи информации, в подавляющем большинстве случаев, используется попутно для троллинга оппонентов. В выражениях не стесняетесь. 
Я бы дорого отдал, чтобы отмотать время назад, и посмотреть на вас в цепи моего взвода, выполняющего поставленную боевую задачу.
Очень просто быть стратегом, видя бой со стороны и перекладывая бумажки, в тепле, под уютной лампой, в хорошем кресле.
Ветку открыть не могу, необходима более тщательная проверка, в т.ч. проверка некоторых источников.
Что делать с вами и вашим "наследием" - еще предстоит решать.
"... и тот, у кого нет меча, пусть продаст свою одежду и купит меч" Евангелие от Луки

"Клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков.."
/А.С.Пушкин/
  • +0.22 / 16
Старый Хрыч
 
russia
Слушатель
Карма: +20.03
Регистрация: 18.11.2015
Сообщений: 5,120
Читатели: 93

Глобальный Модератор

Модераториал

Дискуссия   291 0
Исторический раздел модерируется. На всей его "территории" действуют, без каких либо ограничений и исключений, Правила ГА. Раздел модерирует группа Глобальных Модераторов: Старый Хрыч, Сизиф, Senya

1. Все слухи и "совершенно достоверные сведения" от ОБС, распространяемые пользователями и "авторитетами", не имеют под собой никаких оснований, и являются ложью.
Никаких преследований по политическим взглядам и убеждениям не будет, и не планировалось изначально. Исключение составляют лишь те, которые запрещены Законами РФ.
2. В разделе категорически запрещаются:
- борцунство в любом виде
- выяснения отношений и переход на личности
- оскорбления оппонентов в ходе дискуссий
- перенос скандалов на другие ветки с жалобами и обвинениями оппонентов, в т.ч. в "Вопросы пользователей"
- оверквотинг (излишнее цитирование). Рекомендую оставлять при ответе лишь небольшую часть цитаты, и пользоваться спойлером. Не повторяйте в постах фото, рисунки.
3. Настоятельно рекомендую использовать ссылки на приводимые (цитируемые) материалы, и не использовать на ветках материалы из сомнительных источников.
- ведя дискуссию, будьте вежливы. Не занимайтесь провоцированием оппонента с иными взглядами, отличными от Ваших.
4. Некоторое время доступ к отдельным веткам будет ограничен для проверки содержания. Все посты, содержащие грубость, хамство, признаки троллинга оппонентов, нецензурную брань, оверквотинг, борцунство и т.п., будут удалены без предупреждения, допустившие ранее нарушение Правил, при этом могут быть наказаны
5. Не окончательно, будет дополняться по мере ознакомления с разделом. 
С уважением С.Х.
Отредактировано: Старый Хрыч - 15 января 2019 00:14:43
"... и тот, у кого нет меча, пусть продаст свою одежду и купит меч" Евангелие от Луки

"Клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков.."
/А.С.Пушкин/
  • +0.08 / 4
Старый Хрыч
 
russia
Слушатель
Карма: +20.03
Регистрация: 18.11.2015
Сообщений: 5,120
Читатели: 93

Глобальный Модератор
Цитата: Старый Хрыч от 11.01.2019 01:15:58Нет слов Позор
Будет проверка и дезинфекция.

Ветка открыта. Проверка не закончена, продолжу позже.
Прошу участников придерживаться модераториала
"... и тот, у кого нет меча, пусть продаст свою одежду и купит меч" Евангелие от Луки

"Клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков.."
/А.С.Пушкин/
  • +0.08 / 4
AndreyK-AV
 
russia
Уфа
60 лет
Практикант
Карма: +492.22
Регистрация: 10.11.2008
Сообщений: 40,509
Читатели: 10
Наткнулся на ещё один интересный материал, 
он очень соответствует тому что об этом рассказывали родственники, пережившие
Первый день войны по воспоминаниям очевидцев


Первый день войны по воспоминаниям очевидцев 
Несколько лет назад собирал материал об Уфе, Башкирии военной поры, в том числе, воспоминания о первых днях войны — хотелось понять, как люди воспринимали происходящие, что чувствовали. Некоторые свидетельства приведу.

Вот одно из них: «Воскресный день двадцать второго июня многие работники завода проводили на природе. Я, Геннадий Давыдов, с женой поехал речным трамваем вверх по Белой на пляж, любимое место отдыха уфимцев. В двенадцать часов дня проходим по деревне. Смотрим, колхозники идут с поля, собираются группами, о чем-то спорят. Лица у всех хмурые, говорят про какую-то беду. Подумали, сначала, что в деревне случился пожар, но от них я узнал, что началась война». 

Из воспоминаний Аи Гизатуллиной: «Отчетливо помню день двадцать второго июня. Он был солнечный, теплый. Меня послали в магазин. Тогда мы жили на улице Новомостовой в Уфе. В магазине вовсю говорили о войне. Я тут же побежала домой. И застала ребят нашего двора. В комнате, где висела большая карта, они о чем-то шумно спорили. 

Кажется, о том, что немцам не удастся глубоко проникнуть в пределы нашей страны… Кто-то даже объяснял, какими станут ответные действия Красной Армии и водил пальцем по Европе. Так ворвалась в нашу жизнь война». 

Одному из уфимцев запомнился разговор во дворе, услышанный через открытое окошко. 
— Ну что там слышно нового? — спрашивает дворник соседку.

— Да вот, бутыль с керосином разбила. 
— Да нет, я про войну.

— Какую? 
— Ты что, не знаешь? Час назад сказали, что немец на нас пошел. Бомбит наши города

Многие вспоминают толпы людей перед уличными репродукторами, которые с напряженным вниманием вслушиваются в слова слегка заикающегося Молотова. А некоторым из слушавших его тогда показалось, что он не столько заикается, сколько удивляется тем вещам, которые раскрылись перед ним только что. 

Председатель одного из колхозов Матраевского района в первый же день войны собрал митинг и произнес речь. Односельчанам особенно запомнилась одна фраза: «В Петров день, товарищи, в Берлине будем чай пить!»


«…Двадцать первого июня в Белебеевском педагогическом училище состоялся выпускной вечер, — вспоминал один из партийных руководителей республики Тагир Ахунзянов, — мы, еще осенью прошлого года направленные в школы на долгосрочную педпрактику (в связи с финским конфликтом и надвигающейся опасностью большой войны многие учителя были призваны в армию), получили документы о завершении учебы и, как принято в таких случаях, всю ночь весело гуляли по улицам города. Жил я тогда на квартире у одной тетушки.

 Когда я вернулся, она с беспокойством сказала: «Смотри, времени-то сколько?» Ходики показывали четыре часа. А через два часа, в четыре по московскому времени, немцы начали бомбить наши города, лавиной бросились на нашу землю.

Выходит, в учительском звании мирного времени я пробыл всего два часа, да и то ночью…Днем, когда Молотов объявил о начале войны, мы, группа выпускников, пошли в военкомат: немедленно отправьте нас на фронт! Но нам приказали разъехаться по своим районам…» 

Роза Ахтямова, работавшая в годы войны сначала медсестрой в военном госпитале, а затем добровольцем ушедшая на фронт, вспоминает: «Помню, на поле еще не высохла роса, мы пошли полоть сорняки. Позади — детство и год усердной учебы в педагогическом техникуме, впереди — счастливая молодость.


Возвращались с работы на закате солнца. Устали, но пели веселые песни. Как только подошли к деревне, нас остановили и упрекнули, что мы поем, когда нужно плакать. Так мы узнали о войне. Все пошло кувырком. Нас перевели в медицинское училище и учили по ускоренной программе. Отец ушел на фронт, два брата-близнеца тоже. Все трое погибли».


Врач Екатерина Кадысева: «Был жаркий летний день, почти все горожане были на реке Белой. Вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал голос диктора, сообщившего, что в 14.00 по радио выступит нарком иностранных дел. Началась война. День померк, мы побежали в школу. Всех, кто пришел, собрали в спортивном зале. 

Перед нами выступил директор, который сказал, что мы должны готовиться заменить старших. На следующий день весь наш класс отправился в Стерлитамакский зерносовхоз. Вставали с зарей и по утренней росе шли три километра. Работали на волокушах, а когда была скошена пшеница, нас перевели на ток веять зерно. Так прошло первое военное лето…»


Так всем и запомнилось это лето, разделенное надвое. Первый день войны изменил характер действий, поступков, мыслей, во временной протяженности стал не просто начальной точкой отсчета событий, но водоразделом, расколовшим жизнь на две несоединимые части — на ту, что была до войны, и на ту, что настала теперь.


Очевидцы вспоминают — в первые дни войны многие ожидали сообщений о нашем победоносном контрнаступлении — никак иначе быть не могло! Ждали вестей по радио, включали поверку временем, вестей же не было почти никаких. Что произошло? Ждали, когда же по радио выступит Он. 

Радио же говорило о больших сражениях. Красная Армия вела непрерывные бои на сменяющих друг друга направлениях, причем каждое новое неизменно оказывалось восточней предыдущего. Читали речь Черчилля о нападении на Россию, опубликованную в газетах, и нисколько не верили в искренность английского премьера. 

В сводках «От Советского Информбюро…» называлось количество подбитых вражеских танков и уничтоженных самолетов, рассказывалось о подвигах красноармейца, забросавшего гранатами взвод фашистов, или о пулеметчике, уничтожившем целую роту, но, что было особенно горько и необъяснимо, заканчивал сообщение диктор Левитан тем, что сдан врагу очередной советский город.


Все это вступало в противоречие с теми лозунгами, которые были у всех на слуху, со строчками из песен: «…если враг полезет к нам матерый, он будет бит повсюду и везде», «…на вражьей земле мы врага разобьем малой кровью, могучим ударом», «…врагу мы не позволим рыло сунуть в наш советский огород».



Обстановка в тылу была не только тяжелой, но и неясной, трудно поддающейся пониманию. Объясняя причины войны, кто-то говорил, что немец Гесс, наверное, договорился с англичанами, которые согласились на мир за счет России, если немцы свергнут коммунизм. Но слишком многого, конечно, не говорили и сказать не могли — правительство, партийные органы объявили о борьбе с паникой и паникерами. Случалось, прямо в городских очередях производились аресты. 

Многим в те дни казалось — если перебросить на фронт еще сколько-то танков, послать на немцев дополнительно еще сколько-то самолетов, выдвинуть на рубежи еще сколько то пушек, — то враг остановится. Но правда была проще и страшней. Страна оказалась не готова к затяжной войне не только по количеству и качеству вооружения, но сами люди не были настроены на долгую изнурительную войну. Все это пришлось делать в спешке, на ходу, содрогаясь от поражений на всех фронтах…


 два архивных документа 
Постановление Башкирского обкома ВЛКСМ об организации курсов медсестер и сандружинниц от 25 июня 1941 года


Указание Военного отдела обкома ВКПб райкомам и горкомам от 4 июля 1941 г. о развертывании производства лыж и лыжных палок. 

"Не умирают гарибальдийцы, один упал, а два встают"
"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
-------------------------------------------------------------
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.(с)
  • +0.18 / 10
AndreyK-AV
 
russia
Уфа
60 лет
Практикант
Карма: +492.22
Регистрация: 10.11.2008
Сообщений: 40,509
Читатели: 10
Уфимский узел связи


Студентки Уфимского пединститута на курсах связисток. 1944 г.


УФИМСКИЙ УЗЕЛ СВЯЗИ 
В годы Великой Отечественной Уфимский узел связи на несколько лет стал центральным. В масштабах страны. Именно здесь сосредоточились основные ресурсы, технические и интеллектуальные, в области телефонной, телеграфной и радиосвязи, включая такие виды связи, как правительственную, международную, военную, разведывательную… 

Уфа была выбрана как город глубокого тыла на пересечении Европы и Азии, на стыке северных и южных районов, город связующий, удобный для развертывания приемно-передающего центра, объединяющего все существовавшие на тот момент в стране системы связи. Наконец, возникновение такого центра в Уфе связано, конечно же, и с тем, что именно сюда был эвакуирован Наркомат связи СССР со всеми своими службами.


В октябре 1941 года заместитель Наркома связи А. Фортушенко направил председателю Совнаркома Башкирской АССР С. Вагапову и секретарю обкома партии И. Аношину письмо: «Ввиду со сложившейся обстановкой, аппарат Наркомата связи в составе пятисот человек эвакуируется из Москвы в Уфу. За счет уплотнения постараюсь служебный аппарат разместить в Доме связи». 

Вслед за наркоматом в Уфу выехали специалисты из Москвы, Ленинграда, Киева, Харькова и некоторых других городов, а также почти полторы тысячи вагонов с оборудованием. Среди эвакуированных учреждений стратегическое значение имели Центральная радиосвязь особого назначения и Центральный радиоузел Разведывательного управления Генерального штаба. Важное оборонное значение имели эвакуированные в Башкирию московские заводы «Электро­провод», «Москабель» и радиоламповый завод № 191, ленинградский завод «Красная заря», одесский завод «Электрошнур», подольский «Винилпровод», а также коротковолновый передатчик ленинградской радиостанции РВ-59 Наркомата связи СССР.


Дом связи. Уфа, 1943 г. В начале Великой Отечественной войны был надстроен пятый этаж, на крыше была установлена радиовышка, здесь размещалась радиостанция Коминтерна, которая вела антифашистские передачи на европейских и восточных языках. В 1941-1943 гг. эвакуированный из Москвы аппарат Наркомата связи СССР размещался в здании Башуправления связи. На фасаде Дома связи установлены мемориальные доски с надписями на башкирском и русском языках: «В этом здании в период Великой Отечественной войны размещался Народный комиссариат связи СССР (1941-1943 гг.)»


Развертывание в Башкирии многочисленных учреждений и подразделений связи шло поэтапно. В начале июля 1941 года Совнаркомом СССР было принято решение о создании в Уфе резервного узла связи, который бы дублировал центральный московский узел и мог стать главным при крайних обстоятельствах – захвате противником Москвы. 

Работы в Уфе начались в конце июля, их планировали завершить в короткие сроки, но сделать это не удалось. Монтаж оборудования вели в недостроенных и малоприспособленных помеще­ниях, аппаратура давала сбои, нормальную ее работу наладить не удавалось. Несмотря на это, были построены передающий и приемный центры радио­связи, проведены работы по реконструкции го­родской телефонной сети, включая строительство двух телефонных станций, а на территории Баш­кирии создана сеть междугородных телеграфно-телефонных линий, обеспечивших связь Уфы со всеми важнейшими районами страны.



Фронтовые связисты. 1943 г. 
Мощный приемный радиоцентр заработал в Уфе в октябре 1941 года. Он был оборудован двадцатью приемниками, позволявшими вести двухсто­роннюю международную радиотелефонную связь и прини­мать передачи вещательных станций всего мира. Специальное радиобюро, которое открылось при Уфимском центральном телеграфе, могло одновременно предоставить шесть каналов двухсторонней быстро­действующей радиотелеграфной связи, обеспечивало двухстороннюю радиотелефонную связь практически с лю­бым населенным пунктом на территории СССР (для того времени это являлось значительным достижением). 

Несколько коротковолновых радиопередатчиков ДРК-150, эваку­ированных из Москвы, были установлены осенью 1941 в здании радиостанции РВ-37 в Старой Уфе. Они предназначались для связи с отдаленными городами страны. В деревне Дмитриевка Уфимского района для радиостанции РВ-37 построили дополнительный приемный пункт, позволивший осуществлять постоянную связь со всеми городами Советского Союза. Эта радио­станция вела трансляцию передач многочисленных редакций Исполкома Комммунистического Интернационала – радиостанции «Христо Ботев», транслировавшей передачи на Болгарию, «Тадеуш Костюшко», ведущей радиовещание на Польшу, «Лайош Кошут», вещавшей на Венгрию, «Свободной Югославии», «Германского народного радиопередатчика» и других. Передачи шли по 20 часов в сутки на восемнадцати европейских языках – болгарском, немецком, польском, словацком, словенском, венгерском, сербском, испанском, итальянс­ком, французском, чешском и языках народов Скандинавии. 

В конце 1941 года основные сооружения резервного узла связи после тщательной проверки перешли на рабочий режим. Передающий центр резервного узла связи состоял из шести коротковолновых передатчиков ра­диосвязи различной мощности, двух коротковолновых вещательных передатчиков и одного длинноволнового вещательного передатчика – уже существующей уфимской радиостанции РВ-37. В радио­центре были установлены передающие антенны, позволявшие осуществлять устойчивую связь с Москвой, Хабаровском, Владивостоком, Иркутс­ком, Алма-Атой, Ташкентом, Баку, Тбилиси, Ростовом-на-Дону, а также со столицами крупнейших зарубежных государств – Лондоном, Вашингтоном, Пекином и другими.


Наконец, в апреле 1942 года в Доме связи на улице Ленина заработал радиовещательный узел, который одновременно передавал до пяти различных программ из собственных сту­дий и транслировал передачи из Москвы. Кабельные линии протяженностью около 30 километров, включая подводный кабель, проложенный через реку Белую, свя­зали между собой передающий и приемный радиоцентры, радиобюро и радио­вещательный узел, расположенные в разных частях города в единую сеть. 

Одновременно с этим строители радиокомплекса соорудили в Уфе передающий и приемный радиоцентры для секретного Института № 301 и передающий радио­центр для Главного узла связи Красной Армии. Если до войны телефонная связь из Уфы по восточному направлению шла только через Челябинск, а по западному только через Куйбышев, то к 1942 году Уфа стала центральным звеном междугородной телеграфно-телефонной связи и получила выход на главные направления – Ка­зань, Киров, Молотов (ныне Пермь), Свердловск, Чкалов, Магнитогорск и Ташкент.


Армейские связисты. Фото 1943 г. 

Введены в строй были новые воздушные линии междугородной те­леграфно-телефонной связи Уфа-Мензелинск, Орск-Карталы, Уфа-Чкалов, Ютаза-Туймазы, Уфа-Красноуфимск-Свердловск. Были оборудованы междугородные телефонные станции и усилительные пункты в Туймазах, Карталах, Стерлитамаке, Красноуфимске и Уфе. Теперь в случае поврежде­ния воздушных линий на отдельных направлениях связь можно было установить через обход­ные линии. Все это в совокупности дало руководству страны надежную связь через уфимский узел со всеми районами СССР. 

Вскоре Наркомат связи сообщал: «…в городе Уфе построены передающий и приемный центры радиосвязи и радиове­щания; произведены крупные работы по реконструкции городской телефонной сети, включая строительство двух автоматических телефонных станций; создана на территории Башкирской АССР и прилегающих областей сеть междугородных телеграфно-телефонных магистральных линий, обеспечивающих связь города Уфы со всеми важнейшими районами Союза – Урал, Сибирь, Средняя Азия, Дальний Восток, Центральная часть СССР. К настоящему времени все сооружения резервного узла связи закончены и введены в строй… В результате осуществления этих работ в Башкирской АССР и в городе Уфе создан мощный резервный узел технических средств связи, не уступающий по своей технической вооруженности наиболее крупным центрам Союза».


Связисты. Фронтовое фото 

Когда осенью 1941-го немцы подошли к Москве вплотную, главную радиостанцию страны РВ-1 было решено эвакуировать из подмосковного Ногинска в Уфу. Правительство Башкирии передало для размещения радиостанции здание бывшего лесного техникума на окраине пригородного поселка Глумилино, там, где на улице Лесотехникума длительное время высились радиовышки. 

Несколько зданий бывшего техникума вскоре были заполнены самой современной для того времени отечественной и зарубежной аппаратурой. По номиналь­ной мощности радиовещательной сети РВ-1 занимала тогда первое место в Европе. 

Над монтажом радиостанции и установкой четырех мачт работали одновременно около полутора тысяч специалистов. Но работа шла медленно из-за того, что задерживалось прибы­тие в Уфу специального эшелона с оборудова­нием и технической документаци­ей. График монтажа сры­вался и из-за отсутствия инструмента, кабеля, цветных металлов и стройматериалов. 

На окраине Глумилино были установле­ны только две временные семидесятимет­ровые мачты. Строительство стапятидесятиметровых мачт долгое время не велось из-за отсутствия специальной техники. В феврале 1942 года на Уфимском паровозоремонтном заводе были изготовлены для этого необходимые детали – стальные траверсы, винтовые стяжки, болты, гайки, шайбы, зажимы общим весом в 63 тонны. Стальные тросы были поставлены из Белорецка. 

Для одновременного монтажа мачт не хватало специалистов, не было электроле­бедок. Мачты, каждая шириной в полтора метра, было сложно монтировать вручную. Несмотря на это, в апреле основные работы на ра­диостанции РВ-1 были завершены. 

Решено было ввести ее в эксплуатацию на двух мачтах, а на остальных установить параллельные антенны, позволявшие увеличить диапазон радиовещания. Многокилометровый кабель от радиостанции до Дома связи на улице Ленина был проло­жен всего за один день.


На полевых занятиях радистов-коротковолновиков. Уфа, 1942 

1 мая 1942 года состоялись пробные радиопередачи, а вскоре общесоюзное вещание из Уфы вошло в нормальный ре­жим. Заместитель Наркома связи А. Фортушенко в письме в Башкирский обком ВКП(б) сообщал: «На сегодня все основные работы закончены и объект предъявляется к сдаче. Башкирская республика получила, таким образом, наи­более мощную радиостанцию в СССР, восстановленную в рекордно короткие сроки. Коллегия Народного комиссариата связи обязала меня представить для награждения наибо­лее отличившихся работников строительства. Обком ВКП(б) уделял большое внимание и оказывал практическую помощь коллективу строителей и Народ­ному комиссариату связи… поэтому его заключение по вопросу о награждении должно иметь решающее значение. Направляя Вам список работников, наиболее отличившихся в период строительства, прошу рассмотреть его и вынести Ваше решение для представления в Правительство». 

Помимо радиостанций, в Уфе в эти годы работали крупнейшие научные институты связи, выполнявшие работы военно-прикладного характера. Так, сотрудники московского Научно-исследо­вательского института Наркомата электропромышленности СССР совместно с Центральным НИИ связи разработали 26 типов высокочастотной аппаратуры. На основе этих разработок на уфимском заводе № 697 освоили выпуск аппаратуры дальней секретной связи. Эти средства спецсвязи использовались Ставкой Верховного Главнокомандования для управления всеми фронтами, а также для секретных переговоров советского руководства с правительствами других стран. К примеру, уфимский узел обеспечивал контакты между руководителями трех союзных держав, Сталиным, Рузвельтом и Чер­чиллем, во время международных конфе­ренций в 1943 году в Тегеране и в 1945 году в Ялте. 

Наконец, Уфа в годы войны стала центром обучение военных радистов. Резервы для фронта готовила Уфимская школа технической связи Осоавиахима, расположенная в здании по улице Аксакова, 56. Еще одно учебное подразделение связистов находилось в здании средней школы № 44 по улице Буденного, 85 (ныне ул. Мингажева). В некоторых госпиталях Уфы для воинов, ставших инвалидами, были открыты курсы телеграфистов. Готовило специалистов и Гафурийское ре­месленное училище связистов № 6. Специалистов спецсвязи готовил военный лагерь в Алкино.

Занятия на курсах морзистов. Уфа, фото военной поры 

Обучение велось по направлениям – специальная и общая технология, материалове­дение, черчение и технический рисунок, физика, математика, электротехника и военно-физкультурная подготовка. 

При обучении радистов основным упражнением были ежедневные двухчасовые занятия по приему и передаче радиограмм. Преподаватель садился перед курсантом и телеграфным ключом выстукивал текст и цифры, с каждым днем ускоряя темп. Курсант принимал и записывал сообщение, стараясь не отстать, а если по неопытности пропускал несколько знаков в радиограмме, сообщение повторялось до тех пор, пока ошибка не была исправлена. 

После того, как курсант мог передавать 90 знаков в минуту и столько же принимать, начиналась работа с радиостанцией. Для этих занятий выделяли приемник супергетеродин. Главная сложность в работе с ним заключалась в том, чтобы быстро переключиться с приема на передачу. Преподаватель, находясь в соседней комнате, передавал сообщение, все время ускоряя темп, переходя с волны на волну, а курсант принимал, стараясь быстро переключаться с приема на передачу, мгновенно настраиваться на нужную волну – малейшее замедление и половина радиограммы будет потеряна.


«Отважные связисты!» Плакат времен Великой Отечественной войны 

Воспоминания ветеранов секретной связи позволяют реконструировать картинку. …

В сыроватом еловом лесу неподалеку от станции Алкино среди деревьев стоят низкие бревенчатые казармы, фанерные домики, большие палатки, штабные автобусы. По дощатым узким дорожкам бегают девушки в форме, из землянок доносится стрекот пишущих машинок, урчание полевых телефонов. Но ничего этого не не видно ни с неба, ни с дороги – маскировка! 

В военный лагерь Алкино девушки-связисты Зинаида Газнюк и Мария Домрачева были откомандированы как «активные и политически грамотные». Их поместили в сколоченную из фанерных листов комна­ту-сарайчик без окон. На улице лежал снег, а в домике печки не было, стояла лишь широкая кровать, сколоченная из еловых досок. По утрам начальник узла связи отогревал умывальник паяльной лампой, а девушки в майках без рукавов шли умы­ваться ледяной водой. После умывания, чтобы согреться, совершали километровую пробежку.

 Вспоминали, что по ночам иногда «целыми полотенцами» обраба­тывали телеграммы по 800-900 кодированных слов или цифр – шифровок серий «Г», то есть высокой секретности. «В самую глубокую ночь, когда все спали, вдруг подавался сигнал на обработку шифровок. Встать невозможно, страшный холод… – вспоминала Зинаида Газнюк. – Зажжешь, бывало, га­зету, чтобы хоть немного обдало теплом, сунешь ноги в замерзшие валенки, зуб на зуб не попадает, а Мария скажет сквозь зубы – «ребенок, возьми себя в руки» – и бежишь на телеграф. Некогда было отогреваться, чернила превращались в лед, ключ прилипал к пальцам. Подышишь на него, чтобы он немного оттаял и можно было бы работать, душонка – вся дро­жит, ведь знаешь, что – государственной важности!»


Вокруг телеграфа во время работы с шифровками выставляли кольцо оцепления, чтобы никто не мог услышать звуки морзянки. Начальник связи предупреждал девушек: будь­те осторожны, внимательны, через ваш узел будут проходить и особо секретные сообщения.

 Особенно запомнился такой эпизод. Приняли короткий зашифрованный текст: «Бабушка умерла, все благополучно». Они тут же передали шифровку дежурному офицеру. Что тут началось! Эту телеграмму задер­жали, передали в особый отдел, затем вызвали туда телеграфисток, долго допрашивали, сначала вместе, потом порознь, там же долго допрашивали дежурного офицера и каждого из солдат, стоявшего в тот день в оцеплении. Такой, видимо, важности была телеграмма! А через некоторое время девушкам, как поощрение за работу,  вручили новые костюмы связисток. Поздравляя,м начальник управления секретной связи сказал: «Девочки, не представляете, какие вы молодцы, мы вас заберем с собой воевать на Север». 

Девчонки были счастливы – похвалили, дали новую форму, обещали взять на фронт!
"Не умирают гарибальдийцы, один упал, а два встают"
"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
-------------------------------------------------------------
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.(с)
  • +0.07 / 4
osankin
 
Слушатель
Карма: -96.77
Регистрация: 12.06.2009
Сообщений: 9,693
Читатели: 2
Зельва: в истории войн такого не было Об этой трагедии 1941 года знают немногие
Николай Черкашин
23.01.2019


ЦитатаДавным-давно все это закончилось и изрядно уже подзабыто. Помнят разве что очень въедливые историки да… Впрочем, уже никаких «да». Ни участников, ни очевидцев в живых, увы, не осталось. Только историки. Да и то далеко не все, а только самые посвященные в эту скорбную тему… Самые въедливые… Человек пять-шесть от силы наберется. Ну разве что еще письма да редкие воспоминания сохранились тех, кто прошел через этот ад – ад первых дней войны... Однако Юрий Бондарев писал в романе «Тишина»: «Как это просто – сделать вид, что ничего не было. Прошлого не вернуть. Мертвых не воскресить. Но иногда забыть означает струсить, а смолчать – означает предать».

Всемирно известная оборона Брестской крепости затмила (в силу ряда причин) другие не менее яркие и значимые подвиги советских солдат, совершенные в первые дни и недели Великой Отечественной войны.

В конце июня 1941 года на стратегическом шоссе Белосток-Волковыск-Слоним разыгралась еще одна героическая трагедия, по трагизму, жертвенности и мужеству равнозначная Бресту, а по масштабу и боевому эффекту, превосходящая его. Это – Зельва, зельвенская переправа, зельвенский прорыв.


Зельва – старинное местечко на древнем тракте, ведущем из глубины Польши в недра России, через Белосток, Слоним, Барановичи, Минск – к Смоленску и Москве. Зельва стоит на западном берегу неширокой, но очень болотистой реки Зельвянке. Именно эта река, впадающая в Неман, стала водоразделом жизни и смерти для десятков тысяч советских солдат...
Когда говоришь о Зельве, как рефрен повторяешь – никогда доселе в истории войн не было такого... Никогда доселе в истории войн не было такой массы войск, двигавшихся по одной дороге. Полки, дивизии, корпуса трех армий заполняли шоссе так, что немецкие воздушные разведчики не видели начала этого исхода даже с высоты авиаполета. «Это намного превышает шестьдесят километров», – с тревогой сообщали они в своих донесениях. Во всю ширину дороги двигались грузовики и танки, колонны пехоты и кавалерии, тягачи с орудиями и санитарные фургоны, телеги с беженцами и машины с армейским имуществом... Это был великий кровавый исход из стратегической западни «Белостокского выступа» – глубоко вклинившейся в германскую территорию новой белорусской области. Сотни тысяч людей двигались на восток из Белостока в Слоним по стокилометровому участку шоссе, пока не остановились в Зельве перед взорванными мостами...
Никогда доселе в истории войн не было столь убийственного избиения войск с воздуха.
Немецкие пикирующие бомбардировщики совершенно безнаказанно налетали волна за волной. Спасения от них не было ни в кюветах, ни в придорожных кустах, ни в перелесках. На сто километров обочины этой дороги были едва ли не сплошь устланы телами погибших, завалены остовами сожженных машин, сгоревшими танками, искалеченной техникой.
Такого кровавого исхода в истории войн еще не было.
Вермахт попытался перекрыть путь этому человеческому потоку, используя Зельвянку, как естественную преграду. Из «белостокского мешка» был только один выход – через «горловину» Зельва-Слоним. И эту горловину немцы изо всех сил пытались затянуть потуже.

Никогда доселе в истории войн не было такой ярости, с какой брошенные на произвол судьбы войска прорывали вражеские заслоны. Немецкие врачи, обследуя трупы своих солдат, с ужасом отмечали, что у некоторых были перегрызены горла. Зубами! Таков был накал ярости, отчаяния и гнева.


Никогда доселе в истории войн не было и такой кавалерийской атаки: сабельные эскадроны мчались на пулеметный батальон немецких мотоциклистов. Лавина огня в пятьдесят (50!) пулеметных стволов встретила казачью лаву. Конники рубили мотоциклистов, а всадники механических «коней» косили все живое, что попадалось в их прицелы. Пулеметы молотили со скорострельностью 600 выстрелов в минуту.
«Страшнее никто ничего не видел. – писал в дневнике немецкий офицер. – Ржанье лошадей. Нет, это не ржанье – лошади кричат, кричат от боли рвущейся на куски плоти.
Падают, давя, сбивая с ног друг друга, усаживаются на прошитые пулеметами зады, судорожно молотя воздух передними копытами. "Огонь!" Надо кончать это дело. Кончать.
Тем, кто находится у противотанковой пушки, легче – танки, по крайней мере, не вопят».
Смысл тех атак мы постигаем до сих пор... Публичное молчание о Зельве, о зельвенском прорыве длилось семь десятилетий. Историки знали об этом, но партийные идеологи не усмотрели в боях под Зельвой ничего героического; посчитали ее черным пятном в летописях победоносной Красной Армии. Но это далеко не так. Подвигом, равнозначным обороне Брестской крепости было то, что войска в, казалось бы, безвыходном положении – без связи и общего командования, находясь под постоянными ударами с воздуха, сумели сплотиться и провести комбинированный удар по немецкий заслонам, собрав в единый кулак пехоту, танки, кавалерию и даже два бронепоезда.
Ценой огромных потерь обреченные бойцы все же сумели вырваться из стянутой горловины «белостокского мешка». Разгромили 107-й немецкий пехотный полк и потрепали другие части и вышли, пусть без тяжелой техники, к своим, приняли потом участие в последующих боях. А полегший казачий полк сумел сохранить свое знамя. Спрятанное под мостом через Зельвянку, оно сохранилось до наших дней, было найдено и передано в Минский музей Великой Отечественной войны.
Итак, Зельва... Это было своего рода Бородинское сражение, исход которого каждая сторона до сих пор трактует по-своему.

Бесспорно то, что Зельвинское сражение значительно задержало продвижение танковых клиньев к Москве. И если бы не оно, то возможно, не было бы потом ни Сталинградской битвы, ни Курской дуги, ибо все было бы, как изначально планировал Гитлер – закончить войну в три месяца.


Но там на Зельве, в Бресте, под Гродно наши солдаты, безвестно полегшие в белорусских полях и лесах, сделать ему это не позволили.

«Белостокский балкон»
«Белостокский выступ» или, как его называли немцы «белостокский балкон», вторгшийся перед войной в силу своей географии на сотни километров вглубь территории Германии (генерал-губернаторства), конечно же, соблазнял советских стратегов возможностью нанесения удара прямо по Варшаве. Всего сто километров от границы. Отсюда же открывалось стратегически выгодное направление и в Восточную Пруссию.
Вобрав в себя самую мощную в Западном Особом Военном округе 10-ю армию, куда входили и самый боеспособный 6-й мехкорпус, и самый лихой – тоже 6-й – казачий кавалерийский корпус имени И.В. Сталина «белостокский выступ» нависал над вероятным противником, как занесенный кулак, облаченный в стальную перчатку с шипами.
Разумеется, советское командование понимало, сколь уязвим этот кулак, ведь его легко было перехватить в запястье, то есть у самого основания выступа – южного (Брест) и северного (Гродно). Тогда бы дверь на «балкон» была напрочь захлопнута. А если охват танковыми клещами произойдет еще глубже, то была бы блокирована и вся «квартира».
В высоких штабах рассматривали два варианта – охват выступа и всех входящих в него сил в районе Слонима или Барановичей (это малый котел), или же второй вариант: немцы сомкнут свои клещи под Минском. Это большой котел. Полагали все же, что немцы решатся только на малый котел. Поэтому заблаговременно усиливали фланги выступа, отчего войск на «балконе» становилось еще больше. Считали, что приграничные войска не позволят немцам окружить белостокский выступ, а его главные силы сами собой выйдут из него на оперативный простор, устремившись в атаку на Варшаву, как это предписывал план, спущенный из Москвы.
При этом бралось в расчет то, что, во-первых, перед началом войны будет пусть и небольшой, но некий временной интервал, так называемый «угрожаемый период», когда можно успеть привести войска в полную боевую готовность и, во-вторых, то, что когда вся огромная масса советских войск, сосредоточенная близ западной границы, начнет активные действия, немецкие войска непременно увязнут в приграничном сражении. Возможно, не надолго, на два-три дня, но этого хватит, чтобы подтянуть мощные резервы из тыла и нанести удар с прорывом на вражескую территорию.

Именно эта вера в непременный «угрожаемый период» и в непременное «приграничное сражение» и стала роковым стратегическим просчетом Наркомата обороны и Генерального штаба.


Сталин считал, что война не начнется без внешнего повода, которым может послужить любая провокация (отсюда и этот энергичный посыл – «не поддаваться на провокации!»). В самом деле, если для того, чтобы напасть на Польшу Гитлеру потребовалась провокация с радиостанцией в Гляйвице, как и самому Сталину для нападения на Финляндию понадобилась провокация с обстрелом нашей деревни Майнила, то для нападения на СССР тем паче нужен весомый и убедительный для германского народа, как и всей мировой общественности «казус белли». Ведь Советский Союз – это не Польша и не Финляндия, огромная держава, с ней надо считаться подобающим образом. Поэтому «угрожаемый период», в который Гитлер предъявит свои претензии к советскому руководству или посол передаст ультиматум, казался совершенно обязательным. А раз так, то дивизии, корпуса и армии РККА, выведенные в угрожаемый период на позиции наверняка встретили бы вермахт во всеоружии, и немцы завязли бы в приграничных боях в соответствии с предначертаниями советских стратегов.
Возможно, так бы оно и было, если войска и в самом деле, оказались бы в роковой день и час на назначенных рубежах. Но советские войска в роковую ночь, как известно, оказались в казармах, летних лагерях, на строительных работах, и танковые клинья, не встречая особого сопротивления, которое должно было бы обречь их на затяжные приграничные бои, оставив опасную зону за кормой своих бронированных машин, ринулись в «междустенное пространство» – между бетонной стеной «линии Молотова» (недостроенной) и стеной «линии Сталина» (разоруженной). Так пуля, не встретив сопротивления бронежилета, впивается в тело, рвет ткани и движется навстречу сердцу. А тут сразу две «пули», сразу два ударных танковых кулака (2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана и 3-я танковая группа генерал-полковника Гота), обе шли кратчайшим путем к сердцу – к Москве, одна по варшавскому шоссе – Брест-Барановичи-Минск-Смоленск, другая прокладывала себе путь севернее – Гродно-Волковыск-Слоним-Барановичи-Минск-Смоленск.
Танковые клещи сомкнулись вовсе не там, где предполагали советские генералы – под Слонимом или Барановичами, они пошли на большой охват и соединились под Минском. Потому что не было никакого «угрожаемого периода» и соответственно не успели завязаться упорные приграничные сражения. Это был стратегический просчет номер два. Первый же стратегический просчет состоял в том, что ни Тимошенко, ни Жуков, ни Сталин, ни весь штабной генералитет (кроме маршала Шапошникова) не смогли правильно оценить место главного удара немецкой армии и время, в которое он будет нанесен.

Сталин наделял Гитлера обычным человеческим здравомыслием. Не будет фюрер начинать войну на два фронта. Гибельность такого пути для Германии доказала недавняя Первая мировая, о которой Гитлер знал не понаслышке.


И второе: Гитлер не осмелится наносить удар по кратчайшему направлению к цели, ибо кратчайшее направление на войне чаще всего проходит кружным, обходным путем. Обходной путь, по мнению Сталина, пролегал южнее полесских болот, то есть через Украину. Именно туда на второй день войны вылетел будущий маршал Жуков, в штаб Юго-Западного фронта, который находился в Тернополе. А лететь-то надо было в Минск, поскольку Гитлер нанес свой главный удар по кратчайшему направлению на Москву.
Нанес там, где его меньше всего ждали. Да еще там, где московское направление прикрывала самая малочисленная из всех трех армий Западного фронта – 4-я армия генерала Коробкова.
Трудно винить штабистов, что они не угадали направление главного удара. Гитлер в своих решениях был непредсказуем даже для своих генералов. Направление главного удара он менял несколько раз, как и дату нападения на СССР. Но от этого не легче.
«Белостокский балкон» рухнул на третий день войны. Точнее, его просто оставили, чтобы не остаться в нем навсегда. Белостокский выступ, в котором располагались советские войска, имел форму бутылки с горлышком на восток и опирался на единственную дорогу Белосток–Слоним. От Волковыска и начиналось это спасительное «горлышко», в которое устремились все пять корпусов 10-й армии, самой крупной и мощной на все Западном фронте.
К 25 июня уже стало ясно, что охват немецкими войсками Белостокского выступа грозит войскам советского Западного фронта полным окружением. Около полудня 25 июня советские 3-я и 10-я армии получили приказ штаба фронта на отступление. 3-я армия должна была отступать на Новогрудок, 10-я армия – на Слоним. 27 июня советские войска оставили Белосток. Чтобы сохранить пути отхода, они вели бои в районе Волковыска и Зельвы.
Однако 28 июня немецкие войска заняли Волковыск. Некоторые немецкие дивизии перешли к обороне «перевернутым фронтом» на рубеже Слоним, Зельва, Ружаны. Таким образом, пути отхода 3-й и 10-й армий были перерезаны, а войска, сумевшие отойти из Белостокского выступа, оказались в окружении в нескольких «котлах» между Берестовицей, Волковыском, Мостами, Слонимом и Ружанами....»


Белостокский кровосток
Зельва… До июня 1941 года этот старинный живописный городок жил своей самобытной жизнью, о которой ничего не знали в Москве, и о которой ничего не хотели знать в Берлине. Но уже 25 июня Гитлер вынужден был отыскать на карте это загадочное название – Зельва. Именно здесь, на берегах реки Зельвянки, намечалось совершенно незапланированное им сражение.

В Зельве накапливались огромные силы РККА, уходившие из «белостокского выступа» и готовые вот-вот прорвать мощный заслон вермахта. Фронт зеркально повернулся: русские наступали с запада, а немцы обороняли восточное направление.


Зельва стала плотиной, где стихийно сбивались в одну безначальную толпу прибывавшие с запада красноармейцы всех родов войск, а также множество грузовиков с ранеными.
Измотанные угрюмые люди подчинялись только своим ротным или батальонным командирам, а некоторые и вовсе сбивались в свои ватаги, где собирались сослуживцы по рассееянным полкам.
Таким войском особенно не покомандуешь. Опасно было призывать к порядку, размахивать наганом, орать, требовать. В смельчака могли пальнуть из толпы, и не только озлобленные солдаты, но и немецкие диверсанты, переодетые в красноармейские гимнастерки с петлицами.
Их немало было вброшено в отступающие колонны. Однако рисковые командиры все же находились. Сегодня известны их имена. Самым первым попытался придать переправе организованный вид майор госбезопасности Сергей Бельченко. Он запомнился многим, в том числе и военинженеру 3 ранга Петру Палию, который так описал его в своем дневнике: «У выхода на мост была сильная охрана под командой какого-то полковника, смелого и решительного человека, установившего строгий контроль и очередность в пропуске на мост желающих перебраться на другую сторону. Полковник, моложавый, высокий и удивительно красивый человек, сказал: «Мост немцы уничтожать не намерены, для себя его сохраняют, это ясно. Если бы хотели разрушить мост, могли бы это сделать при первом же налете. У них другая тактика, каждые 15–20 минут, во всяком случае по вчерашнему опыту, налетает пара “мессершмитов” и обстреливает из пулеметов. Там, под мостом, и дальше, по ту сторону, много уже и машин покалеченных, и людей побитых. По этому мосту переправиться можно, даже ЯЗ'ы и ГАЗ'ы проходят по шпалам, но нужно в ритм их налетов попасть. Днем мало желающих. Если хотите рисковать, могу пропустить вашу колонну, начиная с десяти утра...» Этим «полковником» и был майор госбезопасности Бельченко, у которого в петлицах был «ромб», как у армейского комбрига.
Впрочем, Бельченко и сам спустя много лет рассказал о зельвенской переправе: «Война – жестокая штука.

На одной из дорог я увидел мертвую женщину. По ней ползал живой годовалый ребенок. Машины проезжали мимо, и никому не было дела до этой трагедии. Я приказал своему водителю остановиться. Ребенок плакал. Увидев санитарную машину, следовавшую на восток, я вышел на дорогу и поднял левую руку. В правой руке держал маузер так, чтобы шофер «санитарки» видел его.


Это была крайняя мера, но иначе я поступить не мог.
Машина оказалась забита ранеными красноармейцами. Я попросил шофера взять ребенка. Однако он наотрез отказался. Тогда я сказал ему, что, не сходя с места, расстреляю его, как не выполнившего приказ старшего по званию. Поглядев мне в глаза и поняв, что я, несомненно, исполню свою угрозу, он молча подошел к ребенку, взял его и разместил в кабине водителя. Дальнейшая судьба этого малыша мне неизвестна.
На реке Зельва буквально в 100 метрах друг от друга находились железнодорожный и шоссейный мосты. Последний был взорван гитлеровскими диверсантами. Железнодорожный мост немцы не бомбили, так как, видимо, хотели использовать его в своих нуждах. Около него скопилось огромное количество автотранспорта и живой силы в расчете на переправу и по причине личной безопасности.
Я… создал группу по переброске людей и транспорта через железнодорожный мост. Что самое удивительное, на этом мосту стоял эшелон с арестованными поляками из числа врагов Советской власти, отправленный из Белостока. Оказалось, что машинист и его помощники сбежали. Все они были поляками. И теперь этот эшелон мешал эвакуации на другой берег реки.
Я встал на кузов полуторки и громким голосом крикнул в толпу, что мне нужны машинисты паровоза. Образовалась тишина. Я повторил сказанное. Ко мне подбежали 3 человека. Один оказался капитаном Красной Армии, остальные рядовыми. Я им приказал завести паровоз и немедленно начать движение. Капитан спросил: «А куда ехать-то?» Я ответил: «На восток!»
После этого, со второй половины дня и до полуночи, было переброшено огромное количество людей и автотранспорта на левый берег по шпалам. Машины, которые от прыжков по железнодорожным шпалам выходили из строя, я приказал сбрасывать в реку. Моя машина также была выведена из строя и сброшена в реку с середины моста. Пришлось пересесть в машину начальника НКВД по Белостокской области Фукина, которая благополучно пересекла этот злосчастный мост».
Все это было 23 июня. Бельченко благополучно переправился через Зельву, но и в последующие дни войска прибывали к переправе, как талые воды подступают к плотине.

...
Отредактировано: osankin - 28 января 2019 22:08:25
Пессимист - это хорошо информированный оптимист

Кто живет без печали и гнева,
Тот не любит отчизны своей
Н.А. Некрасов

Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать.
П.Я. Чаадаев
  • +0.01 / 1
osankin
 
Слушатель
Карма: -96.77
Регистрация: 12.06.2009
Сообщений: 9,693
Читатели: 2
Окончание

Цитата: Цитата...
И снова проблема: кто на сей раз возьмется командовать вооруженной ордой окруженцев? На сей раз взвалил на себя эту опасную ношу начальник разведки 10-й армии полковник Смоляков. Вместе с ним был и генерал-лейтенант инженерных войск Дмитрий Карбышев.


О Смолякове известно немногое, но все же. Заметка из зельвинской газеты представляет его так: «Александр Смоляков родился в 1898 году в Ростовской области. Участник гражданской войны, дважды ранен. В 1933 году в военной академии руководил курсами по тактике разведывательной работы, а вскоре был направлен в Белорусский военный округ. Накануне войны жил с семьей в Белостоке, был начальником разведотдела штаба 10-й армии. Дружил с военным инженером генералом Дмитрием Карбышевым. Незадолго до войны они вместе инспектировали строительство укреплений на западной границе. Тогда Карбышев бывал в белостокской квартире Смоляковых.
В первые дни войны полковник получил задание руководить отходом войск и беженцев через речку Зельвянку, на которой уцелел лишь железнодорожный мост. По свидетельству очевидцев, после нескольких дней изматывающих боев командир отряда дал приказ уцелевшим бойцам отступить, а сам остался обеспечить прикрытие. И погиб в бою предположительно 28 июня…
Но вернемся в Зельву 1941 года… Войска прибывали, накапливались, прорывались под водительством какого-нибудь лихого командира и снова накапливались и очередной смельчак вел их на прорыв.
Теперь прорываться стало намного труднее: немцы поставили мощный заслон, захватив Слоним.
С самого момента перехода советской границы между штабом Главнокомандующего сухопутных войск и командующим группы армий «Центр» Фон Боком шел спор о глубине охвата танковых клещей. Лишь 25 июня был окончательно утвержден план действий: танковым группам как и прежде было приказано двигаться к Минску, 4-й и 9-й армиям приказано было осуществить малые клещи в районе Белосток – Волковыск. Этот план вызвал ярость Фон Бока, так как танковые группы лишались пехотного прикрытия со стороны полевых армий, тем самым ставились под угрозу их фланги...
И грянул бой. Да не один, а один за другим – три яростных прорыва. Первый бросок в сторону Слонима совершили бойцы разрозненных полков, которых объединил криком, матом, наганом комбриг Сергей Бельченко. Через сутки на второй прорыв сводный батальон повел начальник разведки 10-й армии полковник Смоляков, вместе с ним прорывались и остатки штаба армии вместе с легендарным генерал-лейтенантом Дм. Карбышевым.
И, наконец, в самый главный бой – 27 июня – повел свои войска полковник А.Г.Молев. Это была крупная общевойсковая операция, в которой кроме пехоты, поддержанной артиллерией, участвовали танки, кавалерийский полк и бронепоезд, пришедший в Зельву из Белостока. Ожесточенность этого боя вызвала шок у немецких врачей, которые осматривали трупы своих соотечественников. Они отмечали в своих актах «случаи, когда противник перегрызал солдатам горло»… Прорыв удался лишь отчасти. Немцы сумели перекрыть единственную для 10-й армии трассу, ведущую на выход из окружения.
Поля сражений на военном языке – театры военных действий. На этих «театрах» разыгрывались порой жесточайшие, невиданные в истории войн трагедии. Едва ли не самая первая из них разыгралась между Зельвянкой и Щарой, между Зельвой и Слонимом.

Плохая тем бойцам досталась доля… Хуже просто не бывает: подставлены стратегическими просчетами под сокрушительные удары, марш по «дороге смерти» в зной и под огнем немецких самолетов, прорыв немецкого кольца, безвестная смерть в безнадежном бою либо долгое умирание в лагерях… Смерть отобрала у них все, даже имена, даже могил не удостоила…


Три прорыва… Как вспоминал военный инженер Палий: «Когда наша колонна подошла к окраине Волковыска, начался налет. Сперва были сброшены осветительные ракеты, которые повисли над городком на парашютах, освещая все как днем. Свет был настолько сильным, что можно было бы без труда читать. Дорога была в поле, и скрыться колонне было негде, началась паника. Инженер-генерал-майор Пузырев приказал всем машинам повернуть прямо на распаханные поля и по возможности разъехаться подальше одна от другой, а сам, в ватной куртке, надетой поверх шинели, и в шлеме, отбежал от дороги и лег у кустов.
Самолеты сбрасывали бомбы и еще что-то, что медленно, как блестящие в свете ракет хлопья, оседало на землю. В городе сразу начались пожары. Сразу во многих местах. Самих самолетов видно не было, так как они были выше осветительных ракет.
Потребовалось много времени, пока снова удалось собрать на дорогу машины. Несколько грузовиков пришлось бросить на полях, так как они безнадежно застряли в песке и грязи. Людей перегрузили, слили бензин и поснимали запасные колеса. К Зельве подошли под утро"...
***
Вот он, этот великий скорбный шлях – Волковыск-Зельва-Слоним-Барановичи... Дорога жизни между берегов смерти, между откосов, устланных мертвыми телами, вымощенными черепами. И это не метафора. Ее кюветы стали братскими могилами. Откосы – кладбищами техники. А между ними в этой теснине все же пробивался поток жизни – поток людей, спешащих выйти из западни.

Представляю себе состояние этих людей. Полная неопределенность. Хаос. Смятение. И каждую минуту ты под угрозой смерти от шального осколка, от прицельной пули в спину, от слетевшей с неба авиабомбы...


Пытаюсь представить себе состояние этих людей, не только военных, а всех, кто оказался в той ночной огненной заварухе. Страх? Да – за себя, за жен, за детей.
Отчаяние? Несомненно, ибо ты совершенно беззащитен. Кто-то отдавал приказы, кто-то куда-то выдвигался, занимали позиции, но чаще всего не там, где надо, без знания обстановки… Смерть нависала с неба И только аисты безмолвно взирали на всю эту суету. Они, может быть, и боялись стальных птиц, но куда деваться с насиженной кладки?..
Сегодня о той дороге знают разве что историки да краеведы. Сегодня от той дороги не осталось и воспоминаний. Остались. Но очень немного: раз, два и обчелся…
Сегодня это образцовая шоссейная трасса, идущая из Белостока через Волковыск, Зельву, Слоним в Барановичи. Вот она – красивая, ухоженная, живописно ныряющая с горки на пригорок с великолепным краснолесьем по сторонам.
О тех судьбоносных боях напоминает нынче разве что памятный камень, поставленный в Зельве. На нем имена генерала Карбышева и полковника Смолякова. Жаль, нет имен полковника Молева и многих других героев тех забытых боев.
Благодаря стараниям зельвинских краеведов и минского поисковика Александра Дударёнка, возникают из небытия все новые и новые имена, лица, факты. Но в целом покров тайны и завеса молчания все еще висят над болотистыми берегами Зельвянки.
Есть еще одна историческая переправа: Соловьевская. Спустя месяц после Зельвенской там разыгралась подобная военная трагедия. Но сегодня там сооружен полноценный воинский мемориал и поставлен храм в память погибших воинов.
Соловьевская переправа – это под Смоленском. Зельвенская – в Белоруссии. Но солдаты погибали за общую Родину и справедливость требует равного к ним отношения, достойного увековечивания памяти и тех, и других... Вот они – ожили в бронзе: бегут в атаку с винтовками наперевес, выставив штыки, которые сами собой превращаются в клювы журавлей, а полы плащпалаток – в крылья тех самых прекрасных птиц, воспетых в песне-реквиеме – «...А превратились в белых журавлей». Этот великолепный памятник (пока он существует только в эскизе) создала заслуженный художник России Елена Безбородова – «очередное, рядовое, обычное русское чудо! – Так сказал о ней поэт Михаил Ножкин. – Народное самовыражение...»

А я уже вижу, как маячит этот памятник над теми берегами, над тем полем, где солдаты сорок первого года превращались в белых журавлей...


Он обязательно там встанет. И не только в Зельве.
Те бойцы поступили так, как пелось в песне – «мы за ценой не постоим». За ценой не постояли. Победа осталась за нами. Будем благодарны тем, кто за нее постоял в сорок первом. 


Специально для «Столетия»
Пессимист - это хорошо информированный оптимист

Кто живет без печали и гнева,
Тот не любит отчизны своей
Н.А. Некрасов

Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать.
П.Я. Чаадаев
  • +0.01 / 1
SMF
 
Слушатель
Карма: +2.82
Регистрация: 22.07.2008
Сообщений: 1,629
Читатели: 3
 Очень интересные статьи Ивана Лавриненко про разные подразделения люфтваффе, воюющие в одно и то же время в одном и том же Крыму на одинаковых самолетах. 

 С одной стороны хорваты из 15./JG 52.
https://warspot.ru/1…odnogo-asa

 Всего же с осени 1943 по весну 1944 гг. лётчики 15.(kroat.)/JG 52 доложили о 73 победах в небе Крыма, из которых 63 были официально засчитаны. В то же время, советскими документами достоверно подтверждаются не более 11-12 сбитых и совершивших вынужденную посадку самолётов. К весне 1944 года хорватский отряд практически утратил боеспособность — с ноября по февраль погибло и выбыло по ранению девять пилотов, включая и Мато Дуковаца, который был сбит в бою и оказался в госпитале 28 февраля. Хорваты не смогли помочь своим немецким коллегам из II. и III./JG 52 в ходе ожесточённых боев в апреле-мае в районе Севастополя — в середине марта 15.(kroat.)/JG 52 была выведена с фронта. Очевидно, попади хорваты в мясорубку этого периода, мало кто из них дожил бы до конца войны.

 По берстандлистам с ноября 1943 г по март 1944 г хорваты потеряли по всем причинам 26 самолетов, исключенных из состава части - поврежденные и уничтоженные. Поведение хорватов, как и их результативность, кстати, очень напоминает поведение итальянцев в Сев Африке - большие заявки и малые реальные успехи. Очень напоминает и большинство советских ИАПов.

 С другой стороны настоящие асы из II/JG 52.
https://warspot.ru/8…andy-kryma

 Вальтер Вольфрум 
 Из его 137 официально засчитанных побед не менее 70 находят достоверное подтверждение в советских документах о потерях, ещё порядка 20 заявок вполне вероятны, но пересекаются с другими лётчиками. Безусловно, многие его победы подтвердить или опровергнуть пока невозможно из-за отсутствия нужных документов, но, в любом случае, процент совсем надуманных побед у Вольфрума крайне мал. 

 Любопытно использование крайне малочисленной истребительной авиации немцев в Крыму. 19 марта 1944 г  в 8:50 Вольфрум вылетел для обеспечения (выметания) работы Ju-87 в районе Керчи-косы Тузла с аэродрома Грамматиково. После возвращения 5./JG 52 перелетела далеко на запад - на полуостров Тарханкут, это не менее 280 км(!) для прикрытия морского конвоя. В 12:43 - второй боевой вылет против авиации ЧФ. В 16:30 - третий боевой вылет за день. После возвращения все немцы перелетели назад в Грамматиково. Точно также II/JG 52 действовала и на севере Крыма, под Джанкоем. Настоящая "пожарная команда", появляющаяся везде против минимум двух воздушных армий и авиации ЧФ.
  • +0.06 / 4
AndreyK-AV
 
russia
Уфа
60 лет
Практикант
Карма: +492.22
Регистрация: 10.11.2008
Сообщений: 40,509
Читатели: 10

C Днем Победы!

Дискуссия   51 0
C Днем Победы!
"Не умирают гарибальдийцы, один упал, а два встают"
"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
-------------------------------------------------------------
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.(с)
  • +0.10 / 5
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ